Корифеи просвещения

"Арифметика сиречь наука числительна." Л. Магницкий


Сергей Иванович Конышев

Он энергично входит в класс. На стол небрежно плюхается журнал, в нем тетрадь с планами уроков. Сейчас не это главное. Главное - захватить внимание аудитории.

- Здравствуйте, ребята!

В ответ - дружное приветствие.

Могучая фигура поворачивается к классу спиной, которая закрывает полдоски. Правая рука чертит линейные хитросплетения, левая засунута в карман. Молча, в абсолютной тишине делается несколько стремительных точных движений руки – и на доске, как четкий негатив на пленке – чертеж геометрической фигуры.

Затем обращение к ученикам.

- Сегодня мы рассмотрим одну простенькую теоремку.

Учитель поправляет очки, и начинается увлекательный экскурс в мир высот и проекций, Изложив суть теоремы, задает вопрос:

- Это всем понятно.

- Всем, - отвечает хор.

- Поехали дальше…

В несколько минут класс постигает «простенькую теоремку», казавшуюся поначалу непостижимой.

- Есть вопросы?

Какие могут быть вопросы? Все так и должно быть!

- А теперь проверим, как поняли. Кто желает?

Над партами – частокол рук.

Но это потом, в десятом…

А двумя годами раньше приходит поколение из разных школ с разной степенью подготовки. Да и мы, селяне, в седьмом смутно представляли значение иксов и игреков. Рассматривание квадрата, куба суммы и разности, средней линия трапеции казалось нам пустым и зряшным времяпровождением. А уроки математики – нудной порой, которую мы коротали запуском бумажных голубей под равнодушное молчание учительницы, которая излагала тему, не обращая на нас внимания.

Но в первые же дни восьмой, «золотой» осени учитель дал понять, что если в математической лестнице знаний выбито несколько ступенек, то на последующие высоты взобраться невозможно. Посильно наизусть выучить «Евгения Онегина», не зная «Слова о полку Игореве», но что делать в простом квадрате без Пифагора?

Силой своей логики учитель убеждает подростковый разум в непререкаемом авторитете и могуществе царицы-математики. С Митрофанушками у него обычно разговор такой:

- Если по твоему проекту построят железнодорожный мост и первый же поезд провалится, - тебя ждет тюрьма.

- А я не буду конструктором.

- Ну, положим, ты кассир, и ревизия не досчитает тысяч пятьдесят – тогда как?

- И кассиром не буду.

- Тогда ты будешь никем.

- Хм, работы хватит.

Не теряя самообладания, наставник доводит до сознания недоросли, что без знаний ему – никуда.

На первых порах знакомства некоторые по-старинке пытаются за его широкой спиной поразвлечься друг с другом, исподтишка досадить соседу. Учитель, не поворачиваясь к классу, спокойно, словно давая домашнее задание, советует:

- А ну-ка, Лёня, развернись, да двинь ему хорошенько.

Класс настораживается.

Но инцидента не происходит, потому что Леня (учитель это прекрасно знает) самый тихий парень и никогда его рука не поднимется на обидчика. А пристыженный проказник навсегда забывает о возможности шалить на уроке. Несколько отправленных за дверь, на наш взгляд «по мелочи» и у самых неугомонных пропадает охота нарушать деловую атмосферу. Вопрос с дисциплиной решается обычно в первые дни общения.

«Уложив на лопатки» программу урока, учитель заполняет оставшееся время увлекательным рассказом о знаменитой теореме чудака Ферма, которую до сих пор никто доказать не может, хотя автор теоремы оставил миллионное завещание тому, кто найдет доказательство.

Или с невероятной легкостью преподносит математические шарады, доказывая, что минус единица равна плюс единице, а гигантское число на глазах у всех превращает в ничто. Ученики наглядно убеждаются, что с корнями и нулем, который в примитивном понимании ничего не значит, шутить нельзя.

Математика вскоре становится легким и любимым предметом старшеклассников, которым ясно, что все в ней со времен Эвклида стоит на своем месте.

И тут учитель рушит представление о ее совершенстве. Математика, как всякая наука, постоянно развивается. Оказывается, сто лет назад некто Лобачевский сделал подкоп под тысячелетние устои непогрешимой науки, и все представление о геометрии поставил с ног на голову, создав свою, «неэвклидову» геометрию!

И тут же Эйнштейн со своей теорией относительности.

«О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух!..»

Детское впечатление чувствительно. В расчете на это, любознательным рекомендуется утолить жажду познания популярной литературой.

До сих пор помнится, например, такой стих из «Занимательной геометрии» Перельмана, облегчающий запоминание числа «пи» с точностью до одной десятимиллиардной доли, в котором число букв каждого слова – это цифра бесконечно числа «пи»:

Кто и шутя,

И скоро пожелаетъ,

Пи узнать число,

Ужъ знаетъ.

Итак, «пи» - это 3,1415926536…

Такое запоминается навсегда!

Простота и доходчивость объяснения преподавателя позволяют ученикам в паутине высот и проекций вписанной в шар пирамиды ориентироваться. как в своем классе. Да и класс он рассматривает как параллелепипед с его длиной, шириной и высотой.

За последние годы десятилетки учителю удается не только восстановить «выбитые» ступеньки в математической лестнице знаний, то есть ликвидировать «белые пятна», но и развить у большинства математическое мышление.

Постепенно в тетрадях тихони Лёни, который перебивался с троек на двойки, стали появляться четверки. А к выпускным экзаменом бывший троечник отхватывает пятерки за контрольные, как, в общем, большинство класса.

Но случались парадоксы. Ученик, отлично разбирающийся в логарифмах и биномах, тщетно бьется над арифметическим подсчетом в физической задачке, который любой продавец прикинет на счетах.

В подобных ситуациях вспоминаются убийственные изречения другого корифея школы - заслуженного учителя школы РСФСР Вениамина Васильевича Головина, тоже любимца «публики». После бесплодных попыток ученика добиться правильного ответа он находил элементарную ошибку в математических выкладках на арифметические действия и не без ехидства произносил свой любимый афоризм:

- Учите таблицу умножения!

И добавлял:

- Все задачи решаются в уме!

Десятиклассники, которым завтра получать аттестат зрелости, ежились от такого резюме, но что поделаешь, - на то и наука «сиречь числительна». Это было ярчайшим доказательством того, какой скрупулезности, последовательности учебного процесса и сосредоточенности требует наука, в которой каждая последующая тема – логическое продолжение предыдущей.

И уже без трепета ждут ученики урок математики, науки точной и сильной, как сам учитель, педагог, директор школы Сергей Иванович Конышев.

Он идет между партами, заглядывая в тетради учеников.

- Что непонятно? Это? Так здесь просто надо извлечь корень и привести к виду, удобному для логарифмирования.

И класс облегченно вздыхает.


Генрих Сергеев


Назад к списку